МузейФедеральное государственное бюджетное учреждение культуры "Государственный мемориальный и природный музей-заповедник А.Н. Островского "Щелыково"

А.Н. Островский и В.Н. Давыдов

Давыдов Владимир Николаевич (псевдоним Ивана Николаевича Горелова) (1849–1925) – провинциальный актер (1867–1880, 1917–1924)), актер Александринского театра (1880–1882, 1888–1917), театра Корша (1882–1888), Малого театра (1924–925), театральный педагог. Народный артист Республики (один из первых, 1922).

В.Н. Давыдов был современником Островского и Толстого, Тургенева и Чехова. Эти писатели не только знали Давыдова, но и высоко ценили его. В.Н. Давыдов начал свою деятельность в провинции, большую часть которой провел в крупной антрепризе П.М. Медведева. Пожалуй, ни один русский артист не обладал таким обширным репертуаром, каким обладал В.Н. Давыдов, пройдя через все сценические жанры – от полуречитативных опер Аблесимова «Мельник и колдун, обманщик и сват» и Княжнина «Сбитенщик» до «Севильского цирюльника» Россини; от наивного водевиля Каратыгина и Ленского до оперетты Оффенбаха; от мелодрамы Антропова «Ванька Ключник» до чеховского «Иванова»; от легкомысленных комедий Крылова до пьес Гоголя и Островского т.д.

Провинциальный период сценической деятельности Давыдова наряду с обширным драматическим репертуаром отмечен также участием на эстраде. Артист появлялся в качестве фокусника, клоуна, акробата, имитатора, жонглера, чревовещателя, куплетиста, чтеца, танцора, певца. Несравненно важным было для Давыдова соприкосновение с подлинной российской действительностью, которую молодой артист имел возможность изучить в своих провинциальных скитаниях.

Когда Давыдов появился на сцене Александринского театра (1880), петербургская критика была поражена, что такой тонкий художник, с таким изумительным художественным чутьем и тактом, мог сформироваться в условиях провинциальной сцены. «В игре его не заметно ни малейших усилий смешить, а между тем каждое слово, им произносимое, способствует обрисовке типа, взятого прямо с натуры», – таковы отзывы на дебют Давыдова в Александринском театре. Артистом были подготовлены несколько ролей, среди которых Бальзаминов из пьесы Островского «За чем пойдешь, то и найдешь».

Глубокое знание жизни и умение правдиво воспроизвести ее на сцене дали возможность артисту утвердить себя в репертуаре А.Н. Островского. Впервые Давыдов столкнулся с произведениями Островского в 1860-е годы: ещё в провинции он сыграл большое количество ролей в его пьесах, в некоторых – по две, по три роли. В «Грозе» он играл Кудряша, Бориса, Тихона, в «Лесе» – Буланова и Аркашку, в «Бешеных деньгах» – Василькова и Кучумова, в «Бесприданнице» – Карандышева и Робинзона, в «Волках и овцах» – Мурзавецкого, в «Не в свои сани не садись» – Бородкина, в «Не все коту масленица» – Ипполита, «Свои люди – сочтемся!» –  Подхалюзина, в «За чем пойдешь, то и найдешь» –  Бальзаминова и т.д.  

Значительный цикл ролей Давыдова в пьесах Островского составляют образы разбогатевших купцов и подрядчиков. Но Давыдов никогда не играл ни Дикого, ни Хрюкова, ни Ахова, ни Курослепова, ни Брускова, видимо понимая, что в его сценическом арсенале не хватало средств для их изображения. Зато находил неожиданные краски, с помощью которых по-новому рисовал сценические портреты европеизированных Прибыткова («Последняя жертва»), Кнурова («Бесприданница»), Каркунова («Сердце не камень»), Хлынова («Горячее сердце»).

По отзыву критики, ни одну из этих ролей он не уронил, а в некоторых поднимался до создания образов, полных жизни. «Никто даже не мог приблизиться к тому бесподобному типу разудалого русского молодца, песенника, гитариста, что ”так больно лих на девок”, какой вдохновенно создавал В.Н. Давыдов в Кудряше в ”Грозе”. Его русские разудалые песни навсегда запомнились мне. Заключительная сцена первой картины третьего действия, пляска под песню ”Гуляй, млада, до поры” проведена была В.Н. Давыдовым неподражаемо!», – вспоминал ранние орловские впечатления известный драматург и режиссер Е.П. Карпов.

Недаром Островский очень ценил артиста, и по личному желанию драматурга Давыдов был первым исполнителем многих ролей его пьес в провинции в труппе Медведева. Роль Подхалюзина Островский проходил с артистом лично. «После полосы оперетки Давыдов угостил на прощанье Островским. Что за чудесный артист! Какое глубокое постижение жизни, какое могучее творческое ее отражение! Тонкому искусству артиста нет предела! Образы Островского жили, дышали на сцене, создавали атмосферу Замоскворечья. Это живые куски нашей действительности», – писал один из критиков. 

Работать в труппе Александринского театра 80-х годов, по рассказам самого Давыдова, было мучением. Труппа в большинстве своем была мало культурна, совершенно безразлична к вопросам театра и литературы. Некоторые актеры, много лет пробывшие на сцене, не понимали и даже не знали элементарных вещей. «В театр перестают ходить, ибо там ни репертуара, ни актеров, ни ансамбля. В театр хоть загоняй палкой!», – свидетельствовал рецензент, говоря об Александринском театре. 

Театр загрузил Давыдова бесчисленным количеством ролей – главным образом потому, что участие Давыдова обеспечивало сборы. Даже в отношении репертуара Островского театр не сумел использовать дарование Давыдова, у которого свыше тридцати ролей Островского было создано в провинции. Островский не пользовался успехом на сцене Александринского театра 80-х годов, появление его в репертуаре было случайным и имело место почти исключительно в бенефисы артистов.

Но и в тех ролях, что выпадали на долю Давыдова, артист зарекомендовал себя как исключительный художник. Критика отметила исполнение им роли помощника режиссера Нарокова. В «Талантах и поклонниках» по назначению самого Островского Давыдов играл Шмагу, создав глубоко жизненный тип горького пьяницы, но тип симпатичный, достойный сожаления. Отметила критика и роль Беневоленского в «Бедной невесте», которого он играл не важничающим и серьезным, а юрким, не утратившим надежды нравиться женщинам. В эти годы актер делал первые эскизы к созданию образа Лыняева («Волки и овцы»), роль, которую впоследствии была отделана артистом с исключительным мастерством.

С каждым годом работа в театре становилась для Давыдова невыносимой и неинтересной. Он принял решение о двухгодичном отпуске и отъезде в провинцию с тем, чтобы за это время подготовить там «серьезный, ответственный репертуар» – Островского, Гоголя, Грибоедова Шекспира и др. Конечно, дирекция театра не пошла на уступки актеру.

В 1886 году Давыдов получил приглашение от Островского, назначенного тогда заведующим репертуарной частью московских императорских театров, в московский Малый театр. Ходатайствуя перед директором императорских театров о переводе Давыдова в Москву, Островский указывал на то, что и складом таланта и творчеством Давыдов является плоть от плоти лучших традиций русской сцены, ее правдивого, художественного направления, что талант и дух его художественного творчества воскрешают лучшие времена Малого театра и что, бездействуя на петербургской сцене, в Москве он мог бы стать опорой репертуара и театра.

Директор отклонил ходатайство Островского, мотивируя это тем, что без «даровитого Давыдова могут упасть сборы, которые в настоящий момент для дирекции не безразличны». Однако Давыдов покинул Александринский театр. Приглашение Давыдова в театр Корша было вызвано коммерческими соображениями – поправить материальное положение театра Корша. 

В 1888 году, по приглашению директора Всеволожского, Давыдов возвращается в Александринский театр в надеже найти там благоприятные условия для творчества. В период с 1888 по 1917 годы Давыдов создает ряд ролей в пьесах Островского: Барабошева («Правда хорошо, а счастье лучше»), Прибыткова («Последняя жертва»), Мамаева («На всякого мудреца довольно простоты»), Хлынова («Горячее сердце»), Каркунова («Сердце не камень»), Лынева («Волки и овцы»).

Однако дирекция казенных театров ничего не сделала для создания благоприятных условий для актера: он продолжал играть в репертуаре, которым жил Александринский театр. Как художник он испытывал всю тяжесть положения артиста императорской сцены, принужденного жить и работать в ограниченных условиях. С болью сердца он написал на одном из своих портретов: «Большое счастье быть актером, только не русским». 

Давыдов покинул Александринский театр в 1917 году. Несмотря на свой преклонный возраст, актер гастролирует в Москве и провинции, особенно часто принимая участие в спектаклях Малого театра, в труппу которого вступает в 1924 году по приглашению А.И. Южина. За неполный год работы в Малом театре из Островского сыграл Каркунова («Сердце не камень»), впервые исполнил Коршунова («Бедность не порок»), Чугунова («Волки и овцы»). В 1925 году – последнем году своей жизни – сыграл Оброшенова («Шутники»).

Трудно назвать пьесу Островского, в которой бы не играл В.Н. Давыдов. За 58 лет служения театру Давыдов в 37 оригинальных пьесах драматурга исполнил 73 роли, и 10 ролей в пьесах, написанных драматургом в соавторстве с другими драматургами.

В.Н. Давыдов умер в 1925 году в возрасте 76 лет.

Ожимкова В.В.