МузейФедеральное государственное бюджетное учреждение культуры "Государственный мемориальный и природный музей-заповедник А.Н. Островского "Щелыково"

К 150-летию пьесы "Шутники"

В этом году исполняется 150 лет со времени создания пьесы А.Н. Островского «Шутники».

Работу над пьесой «Шутники» драматург, по-видимому, начал летом 1864 года. По первоначальному замыслу комедия должна была быть небольшой по объему. Но в процессе работы замысел разросся. «Пьеса выходит больше, чем я ожидал», — писал Островский Ф.А. Бурдину 8 сентября 1864 г., когда уже почти закончил работу над комедией.

Сохранился автограф первоначальной черновой рукописи, написанной карандашом и содержащей огромную авторскую правку. На этом черновом автографе Островским проставлена дата окончания комедии: «9 сентября 1864 г., 10 ч. вечера».

Изготовление копий для цензуры и театра заняло дня три-четыре, и около 14 сентября копии были высланы в Петербург. Одновременно с этим Островский послал П.С. Федорову — зав. репертуарной частью петербургских театров и члену Театрально-литературного комитета — «просительное письмо», чтобы пьесу прочли на заседании комитета 19 сентября. 

Как только пьеса поступила в комитет, его председатель, П.И. Юркевич, немедленно прочел комедию и на следующий день опубликовал в «Голосе» (1864, 18 сентября) небольшую заметку с изложением её содержания. Островский был этим возмущен: «...заявление Юркевича о моей пьесе мне показалось оскорбительно! Пока пьеса не сыграна, или не напечатана, или не прочитана автором публично, о ней говорить не имеет права никто, тем более член комитета или цензор. Подобные заявления вредят пьесе и нарушают всякие литературные приличия».

19 сентября Театрально-литературный комитет одобрил комедию, а 24 сентября 1864 г. она была разрешена к представлению на сцене драматической цензурой.

Неожиданно вокруг новой пьесы А.Н. Островского развернулась острая полемика. Постоянный рецензент «Современной летописи» — Н.Н. (Н.С. Назаров) писал, что наиболее характерная черта этом комедии — «недостаток действия при превосходной бытовой, так сказать, эпической, хотя и мало поэтизированной обстановке; характеры, высказавшись с первых слов, не растут, не развиваются далее <...> но зато они (почти все) чрезвычайно верны действительности; язык естественный, простой, словно отчеканенный».

Д.В. Аверкиев находил, что «Шутники» вообще «скажем правду, — слабее многих других пьес Островского. Главный ее недостаток — очевидная поспешность в работе; характеры, по большей части, только намечены: ни один не доведен до полного типа <...> Вся комедия распадается на две части <...> Обе части связаны весьма эпизодически, и история о шестидесяти тысячах — история чисто анекдотическая и потому совершенно лишняя. Другая, более внутренняя связь — связь идеи — выполнена слабее <...> Второй акт <...> излишен <...>. Здесь комедия переходит в простой дивертисмент» и т. п. 

Е.Н. Эдельсон подчеркивал, что новой пьесой автор стремится «привлечь мысль читателя и зрителя к созерцанию и суду целого ряда однородных фактов и, таким образом, навести его на невольные размышления об общих чертах русской жизни». Так, «...частный случай, драматический анекдот, изобретенный автором для сохранения условий известной литературной формы,— пишет критик, — остается уже как бы на втором плане, подавленный широтою иного содержания пьесы». «Только этим отступлением от строгой драматической формы,— признает он,— и мог придать Островский то широкое значение своей новой пьесе, которое делает из «Шутников», при всей слабости интриги, одно из капитальных произведений нашего автора». Такое отношение к «Шутникам» разделяли и другие критики. Стоило пьесе появиться на сцене, как дискуссия была продолжена.

Н.Ф. Бунаков (Эн-ков), посмотрев спектакль, писал: «Уж таково свойство таланта г. Островского, что наши критики путались, путаются и будут путаться, разбирая его произведения». Но, замечает рецензент, «что бы ни толковали о «Шутниках» фельетонные критики, пьеса пользуется большим успехом на сцене, и успех этот зависит никак не от имени любимого автора,— а совершенно объясняется достоинствами произведения». Высоко оценив спектакль, рецензент заканчивает свой отзыв такими словами: «Только что окончили мы эту статью, как нам принесли № 9 «Современника», в котором «Шутники» напечатаны. Пробежав пьесу, мы остались с тем же взглядом на нее, который вынесли с представления и высказали выше» («Рус сцена», 1864, Л» 10). 

Точно так же после просмотра московского спектакля А.Н. Баженов писал, что и небольшие по размеру пьесы Островского «заключают в себе так много наблюдательности и знания жизни, что и им радуешься, как чему-то большому. К числу подобных эскизов принадлежит, по нашему мнению, и последняя пьеса его «Шутники» <...> В Оброшенове мы видим тип отца нового времени, отца, который совершенно забывает о своей отцовской власти и думает только о том, как бы полнее заменить силу авторитета силою нежности <…> Оброшенов одною стороною своего характера несколько напоминает другого отца комедии Островского, Иванова («В чужом пиру похмелье»), но лицо Оброшенова гораздо полнее, многостороннее, разнообразнее, а потому и интереснее. Еще более, по нашему мнению, удалось автору лицо старшей дочери Оброшенова, Анны Павловны <...> Анна Павловна должна занять самое видное место в ряду лучших женских типов Островского».

Сам А.Н. Островский считал «Шутников» одним из лучших своих произведений и писал, что эта пьеса «должна быть непременно в репертуаре всякого русского театра, если он хочет быть русским». Тем не менее «Шутники» редко появляются на подмостках отечественных театров.

Так о чем же эта пьеса?

На первый взгляд, в «Шутниках» нет ничего особенного, из чего можно было бы вылепить эффектные образы. Не «Гроза», не «Пучина», не «Бесприданница». Хотя в «Шутниках» есть и свои бесприданницы, и «последние жертвы»... А уж пучина житейского моря захлестывает маленький островок любящего семейства Оброшеновых не хуже матушки Волги. 

Действие пьесы, как и ряд других произведений драматурга, строится на столкновении хозяев жизни и зависимых от них людей. Первым все позволено, они всячески стремятся подчеркнуть свое мнимое превосходство над окружающими. Развлечения их грубы и порой жестоки. Зная, например, в каком бедственном положении находится старик Оброшенов, молодые купчики Недоростков, Недоносков и Шилохвостов подбрасывают ему конверт с надписью «Со вложением шестидесяти тысяч банковыми билетами». 

Оброшенов, подобрав на улице конверт, радуется как дитя. Третья часть находки принадлежит ему по праву. Теперь он устроит счастье своих дочерей. И его собственная старость обеспечена. Но вместо денег он находит в конверте записку: «Не ганись за чужим дабром!» Разочарование так сильно, что Оброшенов слёг. Но что за дело до этого великовозрастным недорослям.

В пьесе дается тонкая психологическая характеристика зависимого человека. Автор раскрывает те сокровенные мотивы, которые заставляют Оброшенова играть роль шута. «Что я такое? Дрянной старичишка, никуда негодящий! Пускай смеются, коли им нравится, мне все равно. Они смеются, а я, как птица, в гнездо таскаю, прибираю свое гнездышко да детей кормлю. Для меня ты да Верочка на свете и людей-то, больше я и знать никого не хочу», — говорит он дочери.

Ради семьи, ради благополучия своих детей Оброшенов готов на любые унижения, раз уж жизнь не оставила ему другого выхода, «...как пошел я по делам ходить, спознался с богатыми купцами, там уж всякая амбиция пропала, — рассказывает он своей дочери. — Тому так потрафляй, другому этак. Тот тебе рыло сажей мажет, другой плясать заставляет, третий в пуху всего вываляет. Сначала самому не сладко было, а там и привык, и сам стал паясничать и людей стыдиться перестал. Изломался, исковеркался, исказил себя всего, и рожа-то какая-то обезьянья сделалась».

Премьеры пьесы в Малом театре состоялась в октябре 1864 года, а в 1865 году, очевидно под влиянием спектакля, И.М. Прянишников пишет одну из лучших своих картин «Шутники. Гостиный двор в Москве». Характерен этот подзаголовок картины, наподобие ремарки к пьесе, точно указывающей место действия. 

Дьяченко Е.М.