МузейФедеральное государственное бюджетное учреждение культуры "Государственный мемориальный и природный музей-заповедник А.Н. Островского "Щелыково"

35-летний юбилей литературно-драматической деятельности А.Н. Островского

«Дожить до подобного изъявления сочувствия есть истинное благополучие». Эти слова были сказаны А.Н.Островским на обеде артистов, чествовавших его 14 февраля 1882 года по случаю тридцатипятилетней литературно-драматической деятельности в гостинице Лопашева на Варварке. В половине пятого, извещенный специальным приглашением, в гостиницу приехал юбиляр. 

Едва он вступил на лестницу, как оркестр под управлением П.П. Золотаренко заиграл туш. Лестницы и залы, предназначенные для торжества, были искусно убраны цветами и растениями. Зная, что Островский любил цветы, артисты хотели сделать обстановку празднества для него наиболее приятной.

В первом зале юбиляра встречали московские артисты. Г.Н. Федотова и Н.А. Никулина, возглавлявшие эту встречу, поднесли драматургу лавровый венок. В середине венка красные гиацинты обозначали вензель писателя, а белые, окаймляющие красные, составляли надпись: «1847 – 14 февраля –1882».

Во втором зале драматурга ждала делегация петербургских актеров в составе Ф.А. Бурдина, П.И. Вейнберга, А.А. Нильского, Н.Ф. Сазонова и Л.Л. Леонидова, который прочел и передал Островскому адрес, подписанный 43 артистами Александринского театра. Он был глубоко взволнован радушием и сердечностью артистов, собравшихся, чтобы приветствовать его и выразить ему свою любовь и благодарность. Накануне в «Московском листке» была напечатана статья Н.А. Кропачева о тридцатипятилетнем юбилее литературной деятельности А.Н. Островского.

Среди 44 поздравительных телеграмм, полученных на имя виновника торжества, были телеграммы от М.Н. Ермоловой (из Парижа), И.Ф. Горбунова (из Вены), П.А. Стрепетовой и Н.А. Лейкина (из Петербурга) и многих других. Из писем наиболее важным и интересным было письмо от И.А Гончарова, прочитанное в самом начале обеда по настоянию артистов. 

Островский с глубокой почтительностью относился к Гончарову и был убежден, что письмо последнего само по себе, независимо от юбилея, будет с большим интересом воспринято артистами и доставит им радость. Гончаров писал, что он давний поклонник и ценитель художника, который совершил для искусства все, что «подобало свершить великому таланту».

«Литературе Вы принесли в дар целую библиотеку художественных произведений, для сцены создали свой особый мир. Вы один достроили здание, в основание которого положили краеугольные камни, Фонвизин, Грибоедов, Гоголь. Но только после Вас мы, русские, можем с гордостью сказать: ”У нас есть свой русский, национальный театр”. Он по справедливости должен называться ”Театр Островского”».

Гончаров приветствовал Островского как «бессмертного творца бесконечного строя поэтических созданий, от ”Снегурочки, ”Сна воеводы” до ”Талантов и поклонников” включительно, где мы воочию видим и слышим исконную, истинную русскую жизнь в бесчисленных, животрепещущих образах, с ее верным обличьем, складом и голосом».

Письмо было выслушано всеми присутствующими с огромным интересом, и «с того момента, – писал Островский И.А. Гончарову на следующий день, – наш праздник получил гораздо большее значение; торжество совершалось как бы под председательством патриарха художественной литературы (это слова артистов)». Островский поблагодарил Гончарова за дорогое письмо и писал ему, что по приезде в Петербург он не замедлит явиться к нему и поклониться низко за его привет, искренний, теплый и для него «бесценно-отрадный».

Показывая сидящим за столом афиши первых представлений пьесы «Не в свои сани не садись», с которой и началась его связь с театром, драматург с грустью заметил, что ему приходится пить за здоровье лишь четырех первых исполнителей этих представлений, игравших в Петербурге: за С.П. Акимову и К.П. Колосова, игравших в Москве, за Ф.А. Бурдина и А.М. Читау.

Речи и поздравления были искренними. Артисты говорили о своем любимом драматурге идущие из глубины сердца слова, и это было для Островского, как он выразился, «высшей наградой за любовь, которую он постоянно питал к артистам, на протяжении всей своей драматической деятельности».  

После этого вечера газеты высказывали недовольство тем, что юбилей драматурга был отмечен как бы в семейном кругу, среди одних артистов, в то время как А.Н. Островский, один из крупнейших литературных деятелей, дорог «всем мыслящим и чувствующим русским людям, которые приняли бы живое участие в праздновании юбилея, Александр Николаевич и здесь мог бы вступиться за артистов, которые, как он в таких случаях считал, понапрасну ”обижены”».

На юбилей Островского откликнулись и другие организации. Например, 14 марта драматурга чествовала Коломенская женская гимназия. Присутствующий на этом празднестве юбиляр прочел сцену из комедии «Свои люди – сочтемся!». Появление его на кафедре было встречено аплодисментами.

17 марта в помещении Русского купеческого общества состоялось заседание Общества драматических писателей. В конце заседания было зачитано постановление комитета Общества: в честь 35-летней литературной деятельности поднести Островскому золотой медальон. Драматурги приветствовали это постановление.

Как и раньше, официальные лица, представители государственных учреждений никакого участия в чествовании драматурга не принимали.

Ожимкова В.В.