МузейФедеральное государственное бюджетное учреждение культуры "Государственный мемориальный и природный музей-заповедник А.Н. Островского "Щелыково"

«Месяцеслов на 1864 (високосный) год». Изд. Императорская Академия наук, С.-Петербург

Библиотеку А.Н. Островского, хранившуюся в его усадебном доме в Щелыкове, постигла в первые годы советской власти печальная участь: часть книг была уничтожена, остальные вывезены в Иваново, а затем в Москву и бесследно исчезли. 

Позднее библиотека была воссоздана по описи, сохранившейся в архиве сына драматурга Сергея Александровича, благодаря усилиям музейных сотрудников и активной помощи внучки драматурга Марии Михайловны Шателен. 

Среди книг вновь собранной библиотеки оказалась книга из собрания известного историка и археолога Ивана Егоровича Забелина, человека, с которым Островский был лично знаком и сочинения которого имелись в его библиотеке.

Книга под названием «Месяцеслов на 1864 (високосный) год», выпущенная Императорской Академией наук в Санкт-Петербурге, представляет собой интереснейшее справочное издание. 

В первом разделе книги помещены церковные сведения: святцы, календарь церковных праздников и светских торжественных дней (дней рождения и тезоименитства членов Императорского Дома).

Второй раздел содержит астрономические сведения о времени восхода и захода Солнца и некоторых планет, о солнечных затмениях.

Далее приводятся метеорологические наблюдения за 1862 год и данные о времени вскрытия и замерзания Невы за 150 предшествующих лет. Так, к примеру, самое ранее вскрытие Невы произошло в 1822 году – 6 марта, а самое позднее – 30 апреля 1810 года.

Самый обширный раздел – сведения статистические. Здесь и списки городов с указанием расстояний между ними и числа жителей, и таблица народонаселения по губерниям и областям, и «ведомость родившихся, браком сочетавшихся и умерших в 1861 году», и данные о полезных ископаемых, добытых в России.

Привлекает внимание список учебных заведений России на 1862 год. Учебные заведения находились тогда не только в ведомстве Министерства народного просвещения, но подчинялись и другим Министерствам – Военному, Финансов, Морскому, Юстиции, Госимуществ, Внутренних дел... Некоторые училища и гимназии находились под непосредственным покровительством императрицы Марии Александровны. 

Университетов на всю Россию было всего лишь шесть, лицеев – три. Очень много было военных учебных заведений. Встречаются и заведения с непривычным для нас названием, например, Повивальный институт или Школа придворных конюшенно-служительских детей.

Раздел метрологических сведений включает информацию о денежных знаках различных государств, таблицы мер и весов, применявшихся в то время. 

Следующая глава исторического характера: в ней перечисляются члены Российского Императорского Дома, здравствовавшие на тот момент, дается генеалогия иностранных государей и приводится перечень главнейших исторических событий России, начиная со времени образования русского государства. Последний мог бы послужить хорошим подспорьем при подготовке к экзамену по истории.

Впечатляет список «благотворительных, богоугодных, странноприимных, воспитательных и врачебных учреждений». Их обилие свидетельствует о том, что для людей, живших в XIX веке, такие понятия, как милосердие, забота о ближних являлись не пустым звуком. Эти заведения – богадельни, дома призрения малолетних бедных и бедных девиц благородного звания, вдовьи дома, приюты служанок, сиротские и странноприимные дома – имели самое разное назначение и правила приема. 

Так, странноприимные заведения имели целью «временное призрение бедных людей, приходящих в Москву для снискания себе трудами пропитания и не имеющих на первый раз ни пристанища, ни достаточных средств к содержанию себя». В сиротские дома принимались круглые сироты или дети совершенно бедных родителей. В Дом призрения бедных девиц благородного звания принимались незамужние особы, прослужившие не менее определенного срока в должностях классных дам либо занимавшиеся воспитанием детей в частных домах, а также девицы, отцы которых беспорочно служили и имели чин не ниже коллежского асессора.

Несколько разделов дают представление о судоходстве и железнодорожном сообщении, телеграфных и почтовых учреждениях. Приводится расписание с указанием цен на билеты. Самым дорогим был проезд в скорых поездах, более дешевыми были билеты на почтовые и самыми дешевыми – на пассажирские поезда. Отправка корреспонденции по России стоила 5 копеек, заграницу – 20 и выше.

В последней главе среди разнообразных сведений имеется информация и об учреждениях культуры Санкт-Петербурга: библиотеках, музеях, выставках. Примечательно, что вход в большинство музеев был бесплатным. 

Любопытны правила посещения музеев Императорской Академии наук, опубликованные в книге. Малолетние дети в музеи не допускались, а дети «старших возрастов» допускались «не иначе, как в сопровождении взрослых». Посетителям предлагалось «трости, галоши, зонтики и т.п. оставлять сторожам при главном входе» и «не дотрагиваться до выставленных в музеях предметов».

В месяцеслове нашлось место и для серьезных научных публикаций: в приложении помещены статьи историка Н.И. Костомарова «Куликовская битва» и естествоиспытателя К.М. Бэра «О первоначальном состоянии человека в Европе», последняя – со множеством иллюстраций.

На титульном листе и еще двух листах в конце книги имеется экслибрис в виде штампа: «Библiотека Ивана Егоровича Заб?лина». И.Е. Забелин являлся членом-корреспондентом и почетным членом Петербургской Академии наук, председателем Общества истории и древностей российских, был фактическим руководителем Исторического музея в Москве. 

Его сочинения и публикации документов по истории быта русского народа XVI-XVIII вв., истории Москвы были хорошо известны и А.Н. Островскому, следившему за трудами ученого.

Когда точно произошло их личное знакомство, неизвестно. В письмах редактора журнала «Москвитянин» Михаила Погодина Иван Егорович упоминается как известный драматургу человек, однако первое сохранившееся свидетельство об их личном контакте относится лишь к 1872 году. В это время Александр Николаевич обращается к Забелину с просьбой составить план декораций к своей пьесе «Комик XVII столетия». Просьба была исполнена. 

В октябре этого же года состоялась их встреча дома у Забелина, в результате которой историк и драматург, по свидетельству Н.А. Дубровского, «остались очень довольны друг другом». В апреле следующего года Иван Егорович также побывал в гостях у Островского, где слушал пьесу «Снегурочка», которая его очень заинтересовала. 

О других же пьесах Александра Николаевича – «Свои люди – сочтемся!» и «Воевода» – историк отзывался отрицательно, несправедливо считая, что произведения Островского не столько народны, сколько «простонародны».

Драматург приглашал Забелина в свою костромскую усадьбу, но к огорчению Александра Николаевича эта поездка не состоялась.

В 1874 году Островский вновь искал встречи с историком, чтобы посоветоваться о новой драме. В процессе создания пьес «Воевода» и «Комик XVII столетия» Александр Николаевич изучал такие сочинения Забелина, как «Домашний быт русских царей» и «Домашний быт русских цариц». 

Однако мнение о систематическом влиянии ученого на исторические хроники Островского неверно. Известно, что они имели абсолютно противоположные взгляды на некоторые исторические события периода Смутного времени.

В библиотеке драматурга были и другие сочинения Забелина: «Домашний быт русского народа в XVI и XVII столетиях», «Опыты изучения русских древностей и истории», «Кунцово и древний Сетунский стан» и «Минин и Пожарский». Первые три книги – с дарственными надписями Ивана Егоровича.

В свою очередь и Островский преподносил в дар Забелину издания своих сочинений. Так, в фондах Государственного Исторического музея хранится первый том собрания сочинений драматурга, изданный в 1868 году, и оттиск из 9-го номера «Вестника Европы» за 1873 год с текстом первой публикации «Снегурочки». И то и другое – с дарственной надписью.

Не существует данных о том, общались ли Островский и Забелин после 1874 года, неизвестны и их письма друг к другу. 

Казалось бы, «Месяцеслов» попал из библиотеки историка в книжное собрание драматурга чисто случайно. Однако нам представляется это закономерным: два великих человека, знавшие друг друга при жизни, оказались косвенно связанными и после смерти.

Чернова Л.А.